Он называл меня забавно: Сыроежечка. Впрочем, для всех женщин у этого немолодого человека находились какие-то «растительно-грибные» имена. Начальницу отдела прозы, строгую Светлану Алексеевну, звал Царицей Полей. Секретаршу Любоньку, хохотушку с пшеничными кудрями, — Рыжиком. Пожилого корректора Тимофеева — Сморчком. Вахтера Камиля — Паутинным Клещом. За много лет этот приходящий автор знал, конечно, всех в нашей редакции. И всех как-то называл. Да и себя тоже. То Богомолом, то Петраркой от сохи, то Книжным Червем.